В предыдущем материале этого цикла мы рассказали о роковом числе Данбара, мешающем скоординированному взаимодействию большого числа людей. Так каким же образом нам удалось уйти от концепции исключительно личного обмена, неразрывно связанного с доверием конкретного индивида, а, следовательно, ограниченного когнитивными возможностями человека, и достичь современной общемировой экспансии экономических, юридических и управленческих институтов?

Язык, деньги и рынки — первые инструменты взрывной социальной масштабируемости

Первым важным инструментом технологической социальной масштабируемости стал язык. Сначала устная речь, затем записи на глине, папирусе, пергаменте и бумаге позволили формировать спрос и предложение, отслеживать результаты бизнес-коммуникаций и связывать заинтересованных контрагентов. Затем люди научились передавать информацию на большие расстояния: начали использовать почту, многим позже — телеграф, радио, телефон, факс и, наконец, интернет. Забегая вперед, стоит отметить, что интернет и по сей день остается лучшим из возможных средств связи, которая является одним из важнейших компонентов социальной трансфокации.

Деньги — это второй из основополагающих элементов социального зума. На смену бартерной системе пришел обмен ракушками, которые стали первой в мире транзакционной валютой. Однако такая система оказалась неэффективной, поскольку любой мог набрать ракушек, стать богачом и тем самым девальвировать все остальные деньги. Так человечество пришло к выводу, что для успешной экономической деятельности необходимо универсальное мерило, пользующееся доверием всех контрагентов, и которое невозможно было бы легко достать или изготовить самостоятельно. Поэтому люди стали использовать благородные металлы для производства монет. В это же время, очевидно, появились и первые фальшивомонетчики и мошенники — древние коллеги современных хакеров и создателей скама.

Параллельно с деньгами сформировалось и такое явление, как рынки — цепочка обменов, которая координирует цикл производства и сбыта и тем самым структурирует ценовый коридор на те или иные товары и услуги, а также минимизирует необходимость торга. В результате слаженная связка денег и рынков позволила вовлечь в экономическую активность гораздо большее число различных участников, чем это могли сделать предшествующие механизмы обмена.

Юридические и культурные институты: метод кнута и пряника

В дальнейшем все инновации были нацелены на снижение нашей уязвимости перед другими участниками взаимодействий. Каждая из них позволяет все меньше раздумывать о мотивации и возможной злонамеренности других контрагентов и обдумывании производимых нами манипуляций.

Важную роль в социальной масштабируемости стали играть централизованные институты управления, регламентирующие поведение больших групп людей в различных сферах жизни. Сдерживающим механизмом разгула грабителей, воров и алчных спекулянтов стала угроза расправы, которую обеспечивал юридический аппарат.

Также значительную роль в социальной трансфокации стала играть культура, позволяющая прогнозировать поведение людей одной с ними культуры. Этот фактор до сих пор, несмотря на активный процесс глобализации, играет немаловажную роль в ее усилении или ослаблении, причем как в локальном,  так и в общепланетарном масштабе. Мы все еще склонны вести дела с людьми, как нам кажется, одной с нами культуры.

Важная веха в истории социальной масштабируемости

Следующим важным этапом социальной масштабируемости стала индустриализация, начавшаяся в середине XVIII века. Этот процесс описал Адам Смит, отец современной экономической теории в том виде, в котором мы ее знаем сейчас: «...Если подумаем обо всех знаниях и ремеслах, необходимых для изготовления этого прекрасного и благодетельного предмета, без которого эти северные страны света вряд ли могли бы служить удобным местом для жилья; об инструментах всех различных работников, занятых в производстве этих различных предметов необходимости и удобств; если мы рассмотрим все это, говорю я, и подумаем, какой разнообразный труд затрачен на все это, мы поймем, что без содействия и сотрудничества многих тысяч людей самый бедный обитатель цивилизованной страны не мог бы вести тот образ жизни, который он обычно ведет теперь и который мы неправильно считаем весьма простым и обыкновенным», — писал он в своем знаменитом труде «Исследование о природе и причинах богатства народов».

Примечательно, что уже тогда человечество не могло обойтись без четкого разделения труда, а ведь после Смита прошла далеко не одна волна технической революции, которая сегрегировала профессиональную деятельность до мельчайших специализаций.

Почему нам нужен блокчейн?

Как мы уже писали выше, интернет является актуальным инструментом связи, он существенно облегчил установление новых контактов по всей Земле, поэтому на сегодняшний момент он до сих пор остается релевантным компонентом социальной масштабируемости. Но одной связи мало. С увеличением масштабируемости связи и рынков неизбежно приходит нужда в масштабируемости денег и, как следствие, в минимизации необходимости доверия. Именно эти вопросы решают криптовалюты и блокчейн. Стоит отметить, что эта проблема назревала уже давно, предпосылки к созданию децентрализованной системы заметили еще в середине прошлого столетия.

«Мы не вправе ожидать, что проблема будет решена путем предварительного сообщения всей такой информации центральному органу, который, интегрировав ее, отдаст соответствующие приказы. Мы должны решать ее с помощью той или иной формы децентрализации. Но это ответ лишь на часть нашей проблемы. Нам необходима децентрализация, поскольку только так мы можем обеспечить незамедлительное использование знаний о конкретных обстоятельствах времени и места. Люди на местах не могут принимать решения исключительно на основании ограниченного, пусть и глубокого, знания фактов из своего ближайшего окружения. Остается еще проблема передачи им такой дополнительной информации, в которой они нуждаются для того, чтобы вписать свои решения в общую картину изменений более широкой экономической системы», — писал еще в 1945 году в своей работе «Использование знания в обществе» экономист Фридрих Хайек.

В 2009 году создатель (или создатели?) биткоина доказал, что вместо целой армии централизованных традиционных институтов, включающих в себя бухгалтеров, регуляторов и юристов, можно использовать децентрализованную систему, безопасность транзакций в которой весьма высока. «Автоматизированная, глобальная и защищенная система позволит нам не только многократно увеличить уровень доверия, отбросив человеческий фактор, но и перейти от локальной системы с ручным управлением к глобализированной общемировой», — уверен Ник Сабо.

Если говорить о криптовалюте в целом и о биткоине в частности, то ее обменный потенциал уже очевиден: например, цена того же биткоина всего за несколько лет выросла с нуля до $8000, что свидетельствует о его перспективности и доверии к нему со стороны мирового сообщества. Кроме того, уже сейчас во многих точках мира можно расплатиться биткоином, то есть цифровой валютой, не только на криптобиржах, но и во вполне повседневных заведениях: сервисах доставки еды, парикмахерских, агентствах аренды офисов. Теперь в путешествии вам не нужно заниматься конвертацией фиатных денег своей страны в местную валюту и платить за это банковскую комиссию. Что может служить лучшей иллюстрацией того, что главной движущей силой социальной масштабируемости на сегодняшний день является именно крипто-индустрия?

…Продолжение следует