Петр Бел, бывший редактор Cointelegraph, а сейчас — основатель и управляющий партнер PR-агентства для ICO Byzantium — рассказал DeCenter о формуле успешных ICO-проектов, своих крипто-предпочтениях и о том, почему схожесть блокчейн-проекта с производителем молний YKK — это хороший знак.

Петр Бел

Основатель и управляющий партнер PR-агентства для ICO Byzantium

— Где тебе интереснее — в редакторской/журналистской нише или в PR?

— Мне было интересно работать редактором и было интересно работать пиарщиком. Но самое интересное во всей этой работе — общение с людьми и работа с командой. Работа руководителя всегда связана с постановкой задач. У меня всегда получалось хорошо объяснить людям их цели и задачи. Большая часть моей деятельности в CT (Cointelegraph. — DeCenter) в то время была в составлении тезисных планов к статьям и заметкам — постановка первичных задач. При этом мы все тогда много общались с самыми разными людьми из криптосообщества. Некоторые из них потом стали суперзвездами, и в 2017 мне пришлось заново с ними знакомиться. Но лично мне удовольствие доставляла не сама возможность легкого контакта с кем угодно, а радость делиться этим знанием с людьми и рушить невидимые преграды в их головах. Хочешь пообщаться с Броком Пирсом? Ну напиши ему в «куда-нибудь». Не ответил — напиши в другие соцсети. Если у тебя объективно хорошая идея или тема для статьи, тебе ответит кто угодно. Нужно только немного упорства. Я всегда радуюсь, когда кому-то из сотрудников удается перейти «на новый уровень». Жаль, что иногда это происходит уже после ухода из bzntm (Byzantium. — DeCenter).

— Когда ты вообще пришел в крипту? С чего начался твой путь в ней — с Cointelegraph или еще до него?

— Впервые услышал о бетховенах я в 2012 году. Ну и не понял ни черта. Когда меня приняли на работу в CT, я уже смотрел на крипту с куда большим энтузиазмом. Работа в редакции способствовала погружению в материал. Правда, в финансовом плане толку от этого было не много. Например, я вообще не покупал и не хранил эфир, да и майнером или трейдером так и не стал.

— На каком этапе крипто-пространство тебя больше привлекало — раньше, когда было много techies, биткоин-максималистов, когда был довольно узкий круг «посвященных», или сейчас, то есть после 2017 года, когда пришла уже относительная массовость?

— Я никогда не был в «узком кругу». В 2014 году я ощущал себя уже, как минимум, в четвертой волне интересующихся. Да, в 2017 народу стало больше. Но средний процент приятных лично мне персонажей все тот же.

— Среди сегодняшних «столпов» — например, Monero, Zcash, Ethereum и других популярных проектов — есть те, про которые ты сразу понял, что это будет успех? Что ты думал про Ethereum в момент его запуска?

— «Вау, как круто и интересно, а давайте сделаем обзор-сравнение». Вот что я думал в тот момент.

— В интервью и во время своих выступлений ты не раз говорил, что Byzantium очень избирателен в выборе проектов. Расскажи, были ли стартапы, которые лично тебя удивили и, по твоему мнению, предлагали что-то революционное?

— Есть такая грубая формула для оценки проектов — Revolutionary + Profitable + Good. Мы добавили в нее еще + Doable и пытаемся найти в каждом клиенте все эти качества. При этом, конечно, что-то всегда будет доминировать. Маленькую революцию можно сделать на чем угодно. Я обычно привожу в пример компанию YKK, которая стала крупнейшим в мире производителем молний-зипперов для одежды и, по сути, совершила революцию в распространении такого вида застежек. Хоть и придумали их не они. Часто ли вы задумываетесь о том, что написано на вашей молнии? На мне сейчас кофта и джинсы с молниями YKK. Хоть я и не принимал это во внимание при покупке одежды, однако это так и есть.

— Насколько соотносится стратегия Byzantium в выборе проектов с ведением бизнеса? Если не ошибаюсь, в ноябре ты рассказывал, что у агентства на тот момент не было клиентов. Есть ли какая-то критическая грань, когда придется пренебречь строгими принципами отбора?

— А у нас уже все хорошо. Клиенты есть. Сейчас готовим к фандрайзингу один очень симпатичный стартап из США. 2019 год для нас начинается с бодрой ноты. Хоть и пришлось немного переформатировать компанию. У нас стало меньше «рекламных бюджетов» и мы стали больше ориентироваться на поиск частных инвесторов типа VC или FO (Family Office. — DeCenter). Приятно радует, что рынок вполне жив и открыт качественным проектам, которые делают понятные продукты.

— Как ты думаешь, когда ICO перестанет быть синонимом скама?

— Не люблю эту тему. ICO-шмайсио. Это просто названия. Есть хорошие проекты, а есть мошенники. А как уж там оно называется — всем, по большому счету, плевать.

— Как ты думаешь, бум ICO в 2017 году, который, в общем-то, существенно дискредитировал ICO, глобально имеет все же больше негативное или больше позитивное значение для рынка?

— Глобально — позитивное. Уже в каком-то интервью я это говорил вроде. Если кто-то обжегся на инвестициях в плохие проекты — он и есть главный виновник провала. В другой раз будет умнее. У меня такая же позиция по отношению к нечестным на руку подрядчикам: это я в первую очередь виноват в том, что не разглядел мошенников сразу и вообще начал с ними работать. Мне надо быть умнее и осмотрительнее в следующий раз, а идиоты кругом будут всегда.

— Рискнешь дать глобальный прогноз? Есть ли у тебя какое-то видение того, как будет развиваться индустрия, станет ли крипта (какая-либо, может, не биткоин, а еще не появившаяся крипта) повседневной?

— Блокчейн станет повседневным. Ну и незаметным тоже. Как молнии YKK. «Крипта» — слишком размытое понятие. Можно очень долго это уточнять.

Блиц:

— Биткоин или биткоин кэш?

— Биткоин.

— Виталик Бутерин или Чарли Ли?

— Виталик Бутерин.

— Cointelegraph или Coindesk?

— Cointelegraph.

— Ethereum или Ethereum killers?

— Ethereum.