Южная Корея — одна из самых развитых стран мира и ключевая экономика Азии, известная своим технологическим бизнесом. Неудивительно, что страна стала пионером в блокчейн-индустрии. Вслед за технологиями распределенного реестра в Корею пришла и торговля криптовалютами, которая быстро завоевала популярность у жителей страны. В особенности это касается молодых корейцев, что подтверждают опросы.

Регулирование в Корее

Корейская вона также остается одной из самых популярных фиатных валют для обмена на биткоины, хотя до значений конца 2017 года ей далеко. После падения рынка и ряда скандалов корейские криптовалютные биржи выбыли из первой десятки по объему торгов и уступили рынок конкурентам из Китая, США и Японии, хотя им удалось сохранить лидирующие позиции.

Вместе с тем власти Кореи за этот год успели пройти путь от тотального отрицания криптовалют до понимания необходимости регулирования отрасли и уже предприняли ряд мер в этом направлении. Однако активная дискуссия на тему будущего законодательства о криптовалютах все еще продолжается.

Криптовалюты: запретить или разрешить?

Процесс регулирования криптовалют в Корее вышел на официальный уровень в ноябре 2016 года, когда по инициативе корейского финансового регулятора — Комиссии по финансовым услугам (FSC) — в правительстве была создана межведомственная группа, ставшая основным центром по решению вопроса легализации криптовалют. Помимо FSC, в группу вошло его подразделение — Служба финансового надзора (FSS), а также Банк Кореи, Министерство стратегии и финансов и другие причастные ведомства.

Первый вариант закона о криптовалютах представил летом 2017 года Пак Йон Чжин, член корейского парламента — Национального собрания. Это был проект поправок в «закон об электронных финансовых транзакциях», согласно которому все участники торговли крипто-активами должны были регистрироваться в FSC, вносить залоговый капитал и проходить идентификацию.

Дальнейшего развития инициатива не получила. Вместо этого в сентябре служба FSS предупредительно запретила корейским компаниям проводить первичные предложения монет (ICO) из-за угроз мошенничества и отмывания денег. Затем в дискуссию о будущем криптовалют включилось Министерство юстиции, которое сыграло роль «злого полицейского»: глава министерства Пак Сан Ки в декабре сообщил, что министерство работает над законопроектом о полном запрете торговли криптовалютами — с целью «защиты инвесторов». Это заявление обрушило курс биткоина, а на рынке заговорили о «китайском сценарии» в Корее.

Руководитель группы анализа и исследований фонда ICBF Павел Щипанов считает, что такой запрет был вызван желанием властей взять ситуацию под контроль: «Многие государства, на сегодняшний день находящиеся в стадии поиска решений по регулированию криптовалют, одними из первых принимают запретительные меры. В ряде случаев это связано с желанием искусственно затормозить процесс развития блокчейн-экономики, пока она вместо государства не стала сама диктовать условия».

Свой тезис министр юстиции Кореи публично повторил и в январе, за чем последовали полицейские рейды на криптобиржи Bithumb и Coinone. Это вынудило пойти в контратаку противников тотального запрета из экономического блока правительства. В тот же день Министерство стратегии и финансов выпустило заявление, в котором заявило, что узнало о предложении Минюста из СМИ и напрямую возразило: «Мы не разделяем взгляд Министерства юстиции на потенциальный запрет торговли криптовалютами», — говорилось в сообщении.

В ситуацию пришлось вмешаться на высшем уровне. Спустя несколько дней с заявлением выступил представитель администрации президента Кореи. Он сообщил, что Минюст лишь высказал предложение, которое будет рассмотрено межведомственной комиссией, подчеркнув при этом, что правительство будет «сурово преследовать анонимную торговлю криптовалютами». Угроза полного запрета криптовалют миновала, но вопрос о границах регулирования остался на повестке.

Кнут и пряник для криптобирж

Одним из первых шагов «новой политики» стало введение запрета на анонимную торговлю, которое вступило в силу уже 30 января. Спустя всего неделю три крупнейших корейских банка отчитались о переводе на специальные именные счета уже около 10% участников криптовалютной торговли. Глава FSS похвалил эту тенденцию, публично заявив, что власти и дальше будут поддерживать «нормальные операции» с криптовалютами.

Управляющий партнер и глава блокчейн-практики адвокатской коллеги «ГРАД» Мария Аграновская подчеркивает, что с борьба с анонимностью — это «общемировая тенденция»: «Для совершения сделок с криптовалютами и операциями в банках с денежными средствами, полученными от крипто-торговли, при превышении даже самых незначительных пределов, криптобиржи и банки запрашивают у инвесторов информацию для проведения KYC- и AML-процедур. Это может несколько замедлять проведение сделок с криптовалютами, но в целом является правильным механизмом».

На фоне повышенного интереса властей к криптовалютной отрасли активизировалась корейская Ассоциация блокчейн-индустрии (KBA), в которую входят криптовалютные биржи страны. В апреле KBA установила набор правил для торговых площадок, которые должны были стать механизмом саморегулирования.

Были введены обязательства идентифицировать всех пользователей, хранить историю операций в течение 5 лет, отслеживать и пресекать подозрительные операции. Каждая биржа должна была взять под контроль размещение новых монет, а компания-эмитент для листинга стала обязана подтверждать наличие собственного капитала в размере как минимум 2 миллиардов вон (примерно $1.75 миллиона), а также регулярно предоставлять бирже финансовую отчетность.

KBA создала рабочую группу, начавшую проверку 14 основных криптобирж на соответствие новым правилам. Хотя к июлю 12 из них проверку прошли, аудиторов KBA раскритиковали за то, что те не проверяли системы кибербезопасности. Впрочем, незадолго до этого проверку киберзащиты торговых площадок инициировали государственные агентства.

Для опасений были основания, поскольку хакеры наносят корейской криптовалютной торговле значительный ущерб. Так, только в июне преступники похитили со счетов Bithumb около $30 миллионов, а Coinrail — примерно $37 миллионов. В декабре 2017 года после повторной кибератаки злоумышленники похитили с крупнейшей на тот момент криптобиржи Youbit 17% всех активов. Торговая площадка смогла возместить лишь 75% потерь, после чего обанкротилась.

Власти также пристально наблюдают за работой бирж. В марте обыски прошли на трех биржах, а в апреле полиция арестовала нескольких топ-менеджеров площадки Coinnest, подозревая их в незаконном присвоении средств клиентов на десятки миллионов долларов. Месяц спустя аналогичная ситуация произошла с крупнейшей биржей Upbit.

Остается неясным юридический статус криптовалютных бирж. Сейчас они регистрируются в Корее как коммуникационные операторы, а не как торговые площадки, соответственно, формально не подпадают под действие требований финансового законодательства.

В июне Финансовая разведка Кореи заявила, что с целью устранения этой коллизии готовит закон вместе с депутатами Национального собрания, который легализует биржи крипто-активов, приравняв их к коммерческим банкам. В июле также стало известно о том, что сразу несколько министерств работают над разработкой классификации организаций блокчейн-индустрии, и криптобиржам в них отводится роль торговых и брокерских площадок. «Вероятнее всего, в Южной Корее криптовалюты будут классифицированы как “финансовые активы”. В этом случае в стране возникнет необходимость в принятии соответствующего регулирования обращения, учета и налогообложения таких финансовых активов», — уверена старший юрист адвокатской коллеги «ГРАД» Мария Брук.

Возвращение ICO

Несмотря на запрет, токенсейлы могут быть легализованы в будущем. В мае этого года группа депутатов, возглавляемая представителем правящей Демократической партии Кореи, обнародовала планы по внесению законопроекта, который бы разрешил проводить ICO «под контролем правительства». Лидер группы законодателей Хон Ей Рак заявил, что их первоочередная цель — «помочь устранить неопределенности, с которыми столкнулись компании блокчейн-индустрии». Согласно законопроекту, ICO должны будут проводиться публичными компаниями под контролем FSC, а их целью должно являться развитие технологий DLT. На форуме, посвященном законопроекту, выступил и спикер парламента Кореи, который заявил, что «блокчейн и криптовалюты могут использоваться <…> для благих целей».

Возможным компромиссом для регулирования ICO может стать идея губернатора корейской провинции Чеджу, расположенной на одноименном острове. Глава региона предложил в августе создать на острове особую зону для проведения токенсейлов по аналогии с «Криптодолиной» в Швейцарии.

Павел Щипанов из ICBF полагает, что в будущем законе о криптовалютах, если его все же примут, будут учтены вопросы регулирования ICO в части гарантии защиты инвесторов, борьбы с отмыванием денег, безопасности криптобирж для противодействия кибератакам, а также упрощены процедуры для запуска блокчейн-проектов.

В русле политики «Большой двадцатки»

Легализации криптовалют в Южной Корее способствует организация стран «Большой двадцатки» (G20), членом которой является Корея.

В марте этого года в столице Аргентины Буэнос-Айресе прошла встреча министров финансов и глав центральных банков G20. В коммюнике по итогам саммита говорилось о том, что крипто-активы способны «повысить эффективность и расширить проникновение финансовой системы и экономики», а также заявлялось о начале процесса подготовки международных стандартов регулирования криптовалютной отрасли.

Дедлайн для разработки предложений был назначен на июль. В начале месяца появилась информация о том, что в соответствии с решениями саммита G20 корейский финансовый регулятор FSC занимается разработкой «общих правил» для работы криптовалютных бирж. Другим результатом стало известие о том, что Министерство стратегии и финансов Кореи готовит предложение по введению налогообложения криптовалют. По мнению Марии Брук, «нельзя исключить, что Южная Корея примет поправки в налоговое законодательство с целью исключения криптобирж из субъектов получения корпоративных налоговых вычетов, а также, возможно, введет налог на доход с продажи криптовалют».

Повторная встреча финансовых властей «Большой двадцатки» состоялась в конце июля. В документе по ее итогам было заявлено, что «криптовалюты не представляют опасности глобальной финансовой стабильности», а специальное подразделение организации опубликовало черновик международного стандарта регулирования крипто-активов. Накануне саммита корейская FSC объявила о создании Бюро финансовых инноваций — отдельного подразделения, которое сосредоточится на внедрении и развитии блокчейн-индустрии и криптовалют.

Южная Корея с готовностью восприняла концепцию «Четвертой индустриальной революции», провозглашенной на Всемирном экономическом форуме в 2016 году, который также признал блокчейн частью этого процесса. Так, в конце мая стало известно, что за разработку законодательства в области блокчейн-индустрии и, в частности, законов об ICO и криптовалютах в Национальном собрании Кореи будет ответственным специально созданный комитет «Четвертой индустриальной революции».

А в июне власти Кореи и США объявили об объединении усилий по развитию информационно-коммуникационных технологий. Помимо блокчейна, страны будут сотрудничать в развитии цифровой экономики, мобильной связи и искусственного интеллекта. Участники пресс-конференции, посвященной событию, заявили, что «данные — это ключевой ресурс Четвертой индустриальной революции».

На пути к «белой зоне»

Хотя криптовалютный рынок Южной Кореи переживает не лучшие времена, власти и бизнес активно участвуют в создании правового пространства для работы «цифровых денег». Контуры будущих правил можно выделить уже сейчас: деанонимизация участников торговли, налогообложение, контролируемые ICO и защита прав инвесторов.

К легализации криптовалютного рынка власти Кореи активно подталкивает не только блокчейн-сообщество и мировые организации, но и сами чиновники. В начале августа глава финансового регулятора FSC даже обратился к Национальному собранию с просьбой принять закон о криптовалютах «как можно скорее», выразив надежду, что депутаты примут документ до конца этого года.

«Последние тенденции говорят все же о том, что правительство Кореи повернулось лицом к крипто-бизнесу: ведутся работы по упрощению бюрократических процедур для блокчейн-проектов, организуются государственные курсы, обучающие основам блокчейн-технологий и криптоэкономики», — отмечает Павел Щипанов. По его словам, «вполне вероятно, что установленные Кореей стандарты качества смогут масштабироваться и на прочие мировые компании, что, безусловно, подстегнет рынок».

Мария Аграновская добавляет, что правительство Южной Кореи «планирует постепенно снижать контроль над криптовалютным сектором, ориентируясь на криптовалютную стратегию G20», а также «ориентируется на сотрудничество с другими государствами в этом вопросе — например, с Китаем». Так, в июле 2018 года страны заключили соглашение о сотрудничестве в области финансового надзора за криптовалютным рынком: «В этой связи можно предположить, что и Китай, руководствуясь той же логикой, как и руководители Южной Кореи, захочет хотя бы частично пересмотреть свою позицию жесткого запрета в отношении криптовалютного рынка», — резюмирует эксперт.